"Россiя", декабрь 2002
У Игоря Угольникова – день рождения. Он стал взрослым. Ему 40 лет. Первого февраля грядет громкая премьера. Его режиссерский и продюсерский дебют – картина «Казус белли». А всего лишь месяц назад Игорь Станиславович был назначен на должность директора столичного Дома кино. Игорь много работает – многое нужно успеть: созывает пресс-конференцию, утрясает репертуар, ищет деньги на починку кинопроектора, с которым они почти ровесники, играет во МХАТе... Все сразу. И все – важно. Так уж звезды встали.
Краеугольные замыслы
– Игорь, не знаю, с чего и начать...
– Давай начнем с того, что теперь у нас будет другой Дом кино. И это не просто здание с двумя залами на 1600 мест, а обновляемое Здание российского кинематографа! Этот брэнд, говоря новомодным языком, я и хочу раскрутить. Теперь Дом кино должен стать открытым местом для зрителей Москвы и России. Зрители должны забыть, что это место, где за закрытыми дверями кинематографисты смотрят и обсуждают работы друг друга. Теперь каждый сможет прийти сюда и посмотреть новую картину.
Пусть в первый год сюда придут новые зрители, а на второй год сюда будет невозможно попасть. Я об этом мечтаю. Ведь Дом кино – это намоленное место. В сознании нескольких поколений оно остается одним из самых значимых в культурной жизни Москвы. Мои оппоненты говорят, что для того, чтобы в Дом кино снова стало невозможно попасть, понадобятся железный занавес, закрытые просмотры западных фильмов для избранных и так далее. Это, конечно, не так. Что касается западного кино, я веду переговоры с прокатчиками, и мы обязательно найдем форму взаимоотношений, поскольку я уверен, что прокатывать его здесь необходимо.
Я надеюсь, что на некоторые американские блокбастеры мы будем получать право «превью», то есть за неделю или десять дней до начала официального проката мы будем устраивать торжественную премьеру для кинематографистов и прессы, не продавая билетов. И в то же время здесь обязательно будут и картины Вуди Алена, и Фасбиндера, и многих других мастеров мирового кино. Но прежде всего мы сделаем ставку на кино российское. Прокатчики не хотят брать наши фильмы – просто потому, что это невыгодно. Нам надо поднимать престиж нашего кино.
Сквозь угольное ушко
– Многие и самые любимые артисты, например разговорного жанра, лишились сцены из-за того, что в Театре эстрады идет мюзикл «Чикаго». Жванецкий, Хазанов, Розенбаум потеряли свою любимую площадку, и я хочу предложить им сцену Дома кино. Мы уже говорили об этом, и думаю, что все это состоится. Члены Союза кинематографистов, как и раньше, смогут совершенно бесплатно приходить на мероприятия, только теперь, с Нового года, все места будут пронумерованы, это необходимо для того, чтобы учитывать количество мест и понимать, сколько москвичей – обычных зрителей – также смогут получить свои места в зрительном зале.
Такой постановкой вопроса довольны не все кинематографисты, и когда мои оппоненты говорят: «Я не хочу, чтобы на мою премьеру пришли совершенно посторонние люди, а хочу, чтобы в зале сидели только мои коллеги», – я отвечаю, что это желание справедливо и на той премьере, где соберется полный зал ваших коллег, я лично вас поздравлю, но если останется сто пустующих мест, даже вам самим это будет неприятно. Если премьера того или иного фильма не вызвала такого уж интереса со стороны коллег, то я обязательно пущу всех желающих. Я пришел сюда не только для того, чтобы поправить материальное положение Дома кино, но и для того, чтобы превратить его в настоящий Дом КИНО.
Вот такое столкновение. Старого и нового: немного высокомерного отношения служителей «важнейшего из искусств» к «непродвинутому» зрителю и реалий современного мира, в котором желание держать планку духовности необходимо совмещать с жесткими требованиями, которые диктует несговорчивый рубль.
В старом директорском кабинете Дома кино теперь сидит современный менеджер и, весьма вероятно, будущий рачительный хозяин, залог успеха которого не в сантиментах, а в точном знании того, сколько именно копеек с рубля будет потрачено на высокое и прекрасное, а сколько на обслуживание этого высокого. При этом столь ценимый многими элитарный круг зрителей будет сохраняться и сам собой. Билет на премьеру будет стоить 300 рублей, и его приобретет лишь тот, кто действительно предпочитает новую российскую картину американскому блокбастеру, каких на выбор – десяток в любой день в любом кинотеатре Москвы.
– Обещаю, что уже через пару месяцев вы не узнаете этот Дом. Кино будет везде! (Игорь вдохновенно оглядывает старые стены.) Оно будет сообщать о себе во весь голос новыми афишами и плакатами, часть из которых уже становятся раритетами. Нам нужно починить большой кондиционер, разобраться со старым кинопроекторомя Это должен быть полноценный киноконцертный зал, а для этого необходим специальный звук и свет – концертный. В конце года мы открываем новый ресторан, который будет называться «25-й кадр». «Где ты?» – спрашивает артист у коллеги. «А я в 25-м кадре». (Посмеялись.) Ну и, конечно, священная корова Дома кино – бильярдная останется в целости и сохранности и даже будет обновлена...
Город под углом любви
Игорь все тот же и – другой. Лицо, всегда готовое к улыбке, лукавые глаза за стеклами очков. «Тебя не раздражает твое старое прозвание – доктор Угол?» «Это зависит от того, с какой интонацией это произносят»я Он долгое время нас смешил. И радовался хорошо сделанной работе. И только те, кто видел его за кадром, знают, как серьезно и профессионально он относился к своему легкомысленному жанру.
Пытаешься вспомнить то время, и получается, что в памяти осталось, в общем-то, немногое: взглядовцы, Молчанов с «До и послея» и знаменитые угольниковские «похороны еды». В 94-м на проходной «Останкино» вечно спешащий местный народ повернул голову на Угольникова, вернувшегося со съемок «Угол-шоу» (он был уже очень известен). Помню, я удивилась, увидев капельки пота на его усталом лице. Может быть, потому он так ценит талантливую работу еще молодых ребят из КВН. Он точно знает, какое нелегкое дело – легко шутить.
– Первого февраля – официальная премьера твоего фильма «Казус белли». Переведи, пожалуйста.
– Это по-латыни – формальный повод для объявления войны. Но в моем фильме не стреляют и не убивают. Это кино, в котором вы не найдете элементов новорусского эпоса. Дело происходит в городе моей мечты, в том городе, в котором хотел бы жить каждый из нас, где нет социальных и иных потрясений, за исключением потрясений любви.
Но так как такого города пока еще нет на карте, то парк мы снимали в одной географической точке, центральную площадь – в другой, а морской берег – в третьей. Городом мечты, конечно, может быть любой город, если ты его любишь, но мне хотелось, чтобы улочки были обязательно каменные, а с любимой девушкой можно было бы прокатиться на речном трамвайчике или поехать к морю, которое должно быть непременно рядом, на паровозике. Три года были заполнены заботой об этом моем детищея Так случилось, что работа Виталия Соломина в этом фильме – последняя роль в его жизни. Могу сказать не без гордости, что состав картины звездный: Инна Чурикова, Барбара Брыльска, которую на этот раз озвучила Ирина Мирошниченко, Алексей Петренко, Александр Михайлов. Для Чуриковой и Петренко роли писались специально. Плюс прекрасная музыка Александра Зацепина. Этой картиной мне хотелось еще раз признаться в любви к своей жене...
Вот такой он – неожиданный и многоугольный. Игорь из той редкой породы мужчин, которые с неутомимой нежностью признаются в любви, причем к одной-единственной женщине – собственной жене.
– Любовь – единственное, что может претендовать на смысл жизни. Если моя жена Алла со мной в аппаратной, я могу монтировать 28 часов в суткия
– Разве так бывает, Игорь?
– Я думаю, что мне просто очень повезло. Я – счастливый человек.
Из Угла в Угол
– Следующее задуманное мною кино будет про телевидение. Это моя главная забава: по утрам, когда все еще спят, я сажусь за компьютер и занимаюсь своими «картинками», кадриками про телевидение. У меня уже есть сценарий, и теперь я его как бы разрисовываю и думаю, как это снять. Надо еще многое придумать. Это про то телевидение, которое у меня в голове. Ты же знаешь, что у меня в голове есть свое особое телевидение? Телевидение – тоже великая иллюзия, которая может жить внутри человека.
– Как ты считаешь: что произошло с телевидением так стремительно, буквально за несколько лет?
– Победа обывательского вкуса.
– Что ж, мы так плохи?
– Да. Мы – маргиналы в основе своей, просто раньше это никак не определяло лицо телевидения, а теперь определяет.
В телевизионных пристрастиях Игорь Угольников предпочитает низкохолестериновую диету – ничего жирного, жареного, вредного: аналитическая программа Леонида Парфенова, «Растительная жизнь» Павла Лобкова, «Смак» Андрея Макаревича, «Путешествия натуралиста» Павла Любимцева.
– Собираешься когда-нибудь вернуться?
– Конечно. Как же я могу не вернуться к тому, что я люблю? Но не сейчас. И не в жанре ток-шоу: я больше никому не хочу задавать вопросы. А нынешнее телевидениея Оно не для меня. Телевидение было и остается частью моей жизни, чуть ли не самой главной. Я не относился к нему серьезно. Все, что я делал, будь то «Оба-на!», «Доктор Угол», «Добрый вечер», – это была для меня игра. Я понимал, что это капустник. Другое дело, что если ты этим занимаешься, это должно как-то окупаться и быть серьезно организовано. А вот к кино я отношусь по-другому, и дело здесь не в том, что к такой работе серьезнее готовишься. Телевидение может дать тебе многое, но если кино остается после тебя, телевидение – нет.
В 20 лет он был студентом ГИТИСа, в 30 – телезвездой, в 40 стал кинорежиссером и директором Дома кино. Что будет во главе Угла через пять или десять лет – бог весть. Про таких, как Угольников, говорят: «В сценах, пусть их даже будет мало, важен блеск». И он блещет, а иногда даже сияет. Живут в нем эта ускользнувшая от многих авантюрность, ребячливая напористость, желание покорить все горы, взгорья и холмы, что только видны на горизонте.
– Жить надо эффектно! И, кстати, все герои моего фильма – тоже носители синдрома Остапа Бендера. Во мне он живет с детства. Я никогда не был ни самым высоким, ни самым сильным, но зато я всегда был самым веселым и добирал этим. Я думаю, что не надо все время делать то, что от тебя ждут. Пусть это будет авантюра! Надо расцвечивать жизнь. Главное – что в итоге у тебя получается.
– Что ожидает нас и вас в 2003 году?
– Нужен прогноз? Пожалуйста. Во-первых, как директор Дома кино я прогнозирую, что в будущем году к нам будет просто невозможно попасть. Во-вторых, я прогнозирую, что в кино люди захотят ходить чаще, чем к себе домой. Женщины станут еще прекраснее, а мужчины мужественнее (причем даже те, кто этого не хочет)... И еще я уверен, что в новом году родится куча новых детей, – я точно знаю, что многие уже приступили к работе над этим!
Галина Смирнова, фото Александра Потапова
